В 2025 году в журнале JDDG (Journal der Deutschen Dermatologischen Gesellschaft) был опубликован обзор литературы на тему розацеа в детском и подростковом возрасте, в котором авторы систематизировали и проанализировали имеющуюся информацию по эпидемиологии, патогенезу, диагностике и лечению этого состояния в педиатрической практике [1].

Розацеа традиционно воспринимается как хроническое воспалительное заболевание взрослых: чаще всего она встречается в возрасте 30–50 лет и поражает преимущественно центральные отделы лица. Однако, несмотря на этот привычный клинический образ, розацеа может дебютировать значительно раньше: начальные проявления классических клинических типов описаны уже с младенчества. На практике в детском и подростковом возрасте диагноз нередко не рассматривают в первую очередь, поэтому случаи могут оставаться недо- или неверно диагностированными.

Распространенность: что известно по данным литературы

Авторы подчеркивают, что точных данных по заболеваемости и распространенности розацеа у детей и подростков нет. Это само по себе важный вывод для клинициста: реальная частота может быть выше, чем кажется, из-за диагностических пробелов. Указано, что первая манифестация обычно приходится на 4–8 лет, а путь к диагнозу может занимать месяцы и даже годы.

К предрасполагающим факторам, как и у взрослых, относят светлые фототипы I–II по Фицпатрику (особенно при папулопустулезном варианте), а также использование топических или ингаляционных стероидов (в особенности при периорифициальном варианте) [2, 3]. При этом заболевание возможно и у детей/подростков с более темными фототипами кожи. Данные по половым различиям противоречивы, чаще описывают приблизительно равное распределение, но отдельные наблюдения указывают на более частые и тяжелые глазные проявления у девочек [4].

Патогенез: отличается ли у детей?

С точки зрения современного понимания, патогенез розацеа у детей и подростков не отличается от патогенеза у взрослых. Он формируется на фоне генетической предрасположенности и внешних триггеров и включает несколько ключевых звеньев: дисрегуляцию врожденного и адаптивного иммунитета, вазомоторную нестабильность и взаимодействие с микроорганизмами.

На молекулярном уровне важную роль играют кателицидины: высвобождаясь, в том числе, из тучных клеток, они индуцируют провоспалительные медиаторы и стимулируют неоангиогенез. Повышенная представленность кателицидинов связана с увеличенной продукцией предшественников и экспрессией протеаз; индукция идет через TLR2, который при розацеа сверхэкспрессирован. Микроорганизмы (например, Staphylococcus epidermidis и клещи Demodex) могут участвовать в запуске иммунного ответа через активацию TLR2.

Практически важный нюанс для педиатрии: у иммунокомпетентных детей со здоровой кожей Demodex, как правило, не выявляется, а колонизация увеличивается в подростковом возрасте. При этом успешные подходы, направленные на снижение колонизации Demodex у детей с розацеа, поддерживают патофизиологическую связь и в этом возрасте, хотя наличие Demodex не является обязательным для диагноза. Триггеры в целом совпадают с взрослыми: ультрафиолет, тепло, острая или горячая пища и напитки, топические стероиды, психологический стресс [5].

Клиническая картина у детей: на что обращать внимание и чем отличается от взрослых

Диагноз в детском возрасте, как и у взрослых, опирается на клинику. При этом авторы отмечают, что именно в молодом возрасте некоторые варианты и локализации создают больше диагностических трудностей.

Международно утвержденных диагностических критериев для детей пока нет, но предложены педиатрические критерии, согласно которым необходимо наличие любых двух признаков из списка: приливы (flushing) или стойкая эритема лица; телеангиэктазии лица; папулопустулезные элементы без комедонов; локализация на выпуклых участках лица; глазное вовлечение (блефарит, рецидивирующие халязионы, конъюнктивит, кератит) [4].

• Эритематозно-телеангиэктатическая розацеа. Приливы могут длиться дольше нескольких минут или становиться персистирующими, чаще вовлекают щеки; провоцируются теплом или УФ. Видимые телеангиэктазии возможны, а этот вариант может предшествовать папулопустулезным высыпаниям.
• Папулопустулезная розацеа. Это наиболее часто описываемый вариант у детей и подростков. Одновременно может присутствовать acne vulgaris, что усложняет диагностику. Важный дифференциальный признак с акне: при акне есть комедоны, а для розацеа типичны их отсутствие, плюс флэш-эффект, стойкая эритема или телеангиэктазии.
• Идиопатическая асептическая гранулема лица (IFAG). Это вариант, характерный именно для младенцев и детей: одиночный (реже множественный) эритематозный узелок, чаще инфраорбитально или на щеках, без периферических признаков воспаления. Обычно узел регрессирует самопроизвольно без рубцевания примерно через 1 год. Этот фенотип у взрослых не встречается [2].
• Офтальморозацеа (глазные проявления) — ключевое отличие педиатрической группы. По данным обзора, глазные поражения встречаются до 60% у детей и подростков и чаще, чем у взрослых [3, 4]. Примерно у половины молодых пациентов глазные симптомы могут предшествовать кожным; они могут возникать и отдельно, что затрудняет распознавание. Ранняя и ведущая находка — дисфункция мейбомиевых желез с распространением воспаления на поверхность глаза. Рецидивирующее воспаление края века может стать важным диагностическим маркером в отличие от acne vulgaris.

Лечение розацеа у детей: что рекомендует обзор (с учетом off-label)

Лечение в целом опирается на подходы для взрослых, но с учетом возрастных ограничений и того, что все варианты терапии у детей фактически применяются off-label [1, 5].

Базовые меры (обязательны практически всем):

• выявление и избегание триггеров (тепло, УФ, раздражающие внешние агенты, включая стероиды),
• мягкие очищающие средства и успокаивающие наружные средства,
• дневная фотозащита.

Наружная терапия при легкой и умеренной тяжести включает метронидазол местно, азелаиновую кислоту 15% (важно учитывать возможное транзиторное жжение), ивермектин 1% крем и топические ингибиторы кальциневрина (пимекролимус, такролимус), которые рассматриваются как хорошо переносимая опция [1, 5].

Системная терапия при тяжелых формах (обычно на 8–12 недель):

• макролиды (азитромицин, эритромицин, кларитромицин): могут использоваться до 9 лет [2, 3],
• доксициклин: возможен с 9 лет; у более маленьких детей противопоказан из-за риска поражения эмали и костей [3, 5],
• изотретиноин: лишь отдельные сообщения при тяжелом течении; низкие дозы приводили к хорошему ответу.

Офтальморозацеа: часто требуется комбинированный долгосрочный режим, включающий гигиену век, искусственные слезы, а при необходимости — местные или системные антибиотики (макролиды, тетрациклины). Подчеркивается необходимость междисциплинарного ведения дерматологом и офтальмологом [1, 4].

Профилактика и уход за кожей при розацеа у детей

Профилактика сводится к долгосрочному контролю триггеров и поддерживающему уходу: минимизация провоцирующих факторов (УФ, тепло, раздражающие агенты, стероиды), мягкое очищение без агрессивных раздражителей, использование успокаивающих наружных средств и регулярная дневная фотозащита. Для пациентов с глазными проявлениями базовый уход включает постоянную гигиену век и применение искусственных слез [1, 5].

Что это значит для практики

Хотя розацеа чаще стартует после 30 лет, в детском возрасте она возможна и может маскироваться под более частые диагнозы. Подозрение должно усиливаться при сочетании центральной эритемы, папулопустул без комедонов и особенно при признаках поражения глаз, которые у детей встречаются часто и нередко появляются раньше кожи. Терапия повторяет взрослую логику, но почти всегда остается off-label и требует внимательного учета возраста и междисциплинарного подхода при офтальмологической симптоматике [1].

Источники

1. Korsing S., Stieler K., Pleyer U. et al. Rosacea in childhood and adolescence: a review. J Dtsch Dermatol Ges 2025; 23: 684–691. https://doi.org/10.1111/ddg.15693
2. Noguera-Morel L., Hernández-Martin A., Torrelo A. Childhood rosacea and related disorders. Clin Exp Dermatol 2021; 46(3): 430–437.
3. Gonser U., Gonser C.E., Deuter C. et al. Systemic therapy of ocular and cutaneous rosacea in children. J Eur Acad Dermatol Venereol 2017; 31(10): 1732–1738.
4. Chamaillard M., Mortemousque B., Boralevi F. et al. Cutaneous and ocular signs of childhood rosacea. Arch Dermatol 2008; 144(2): 167–171.
5. Clanner-Engelshofen B.M., Bernhard D., Dargatz S. et al. S2k-Leitlinie: Rosazea. J Dtsch Dermatol Ges 2022; 20(8): 1147–1167.