Связь сна и состояния кожи обсуждают все активнее, но в трихологии этот фактор долго оставался на вторых ролях. Между тем нарушения сна потенциально затрагивают сразу несколько систем, важных для волосяного фолликула: воспалительную и иммунную регуляцию, стресс-ответ и циркадные ритмы. Авторы систематического обзора, опубликованного в Dermatology and Therapy (Heidelberg) в ноябре 2025 года, собрали и обобщили данные о том, как проблемы со сном связаны с разными вариантами потери волос — от очаговой и андрогенетической алопеций до телогеновой потери и рубцовых форм [1].

Как было организовано исследование

Работа выполнена как систематический обзор по PRISMA (Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-analyses) — международному стандарту отчетности для систематических обзоров. Авторы искали публикации в PubMed и Scopus (октябрь 2025), без ограничений по дате и языку, используя термины по алопециям и по нарушениям сна. Всего нашли 474 статьи; после удаления дубликатов и этапов отбора в финальный анализ вошли 29 исследований. Доказательная база в целом была низкой или умеренной (преобладали поперечные исследования), а интервенционных работ, где можно было бы проверить эффект коррекции сна на течение алопеции, не было.

Сон оценивали в основном опросниками, чаще всего по Питтсбургскому индексу качества сна (Pittsburgh Sleep Quality Index, PSQI) и Эпвортской шкале дневной сонливости (Epworth Sleepiness Scale, ESS). Объективные методы применялись редко; полисомнография упоминалась только в одной работе. Это важный контекст: значительная часть данных основана на самоотчете и может зависеть от сопутствующих факторов — стресса, тревоги, депрессии, гормональных колебаний и лекарственной терапии.

По нозологиям исследования распределились неравномерно: больше всего данных было по очаговой алопеции (ОА) и андрогенетической алопеции (АГА), существенно меньше — по телогеновой алопеции (ТА), а по рубцовым формам и тракционной алопеции публикаций было немного.

Что показали данные для разных вариантов потери волос

Очаговая алопеция

В целом пациенты с ОА чаще сообщали о нарушениях сна, чем контрольные группы, а связь сна и заболевания авторы рассматривают как потенциально двунаправленную: плохой сон может совпадать с усилением воспалительной активности и стресс-реакции, а само выпадение волос — поддерживать тревогу, стигматизацию и «ночную гипервозбудимость», мешающую засыпанию [2, 3].

С биологической точки зрения в обзоре обсуждается, что депривация сна ассоциирована с провоспалительным профилем, включая изменения уровней IL-6, CRP и TNF-α, а также с активацией иммунной сигнализации, что делает связь со воспалительными дерматологическими состояниями правдоподобной [4]. В применении к ОАавторы отдельно выделяют иммунные механизмы (цитокиновая активация, возможные изменения регуляторных T-клеток), участие стресс-оси (HPA) и влияние циркадной регуляции (в том числе через циркадные гены, или «часовые» гены) на порог аутоиммунной реактивности вокруг фолликула.

Если говорить о цифрах, во включенных исследованиях по ОА доля пациентов с плохим сном по PSQI (PSQI≥5) варьировала в диапазоне 77–87% (против 70% в контроле). В отдельных работах худшие показатели сна чаще отмечались при более выраженном заболевании и при коморбидном атопическом дерматите, что может отражать суммарное воспалительное и психоэмоциональное бремя.

Андрогенетическая алопеция (АГА)

Для АГА авторы выделяют несколько патогенетический линий. Одна из них — циркадная рассинхронизация: в обзоре обсуждаются данные о связи более позднего засыпания и сниженной экспрессии PER3 (Period Circadian Regulator 3 — один из ключевых «часовых» генов, регулирующих суточные биоритмы) с АГА и возможными последствиями для «тайминга» клеточного цикла фолликула и ростовых сигналов [5].

Другая линия — обструктивное апноэ сна: интермиттирующая гипоксия и оксидативный стресс рассматриваются как факторы, потенциально связанные с изменениями системных андрогенов и воспалительных медиаторов и, как следствие, с андроген-зависимой миниатюризацией.

На уровне наблюдательных результатов тяжелая АГА ассоциировалась с меньшей продолжительностью сна (≤6 ч), более высокими значениями PSQI и более высокими баллами по шкале STOP-BANG (опросник для оценки риска обструктивного апноэ сна), хотя отдельные выборки (например, более молодые) давали неоднозначные результаты.

Телогеновая алопеция (ТА)

ТА в обзоре представлена меньше, но общий вывод укладывается в клиническую логику «стресс–сон–диффузное выпадение». Авторы обсуждают роль субстанции P (SP) как медиатора нейрогенного воспаления: SP может способствовать дегрануляции тучных клеток и усилению воспалительного ответа, а экспериментальные данные поддерживают идею двунаправленной связи между стресс-индуцированными нейропептидными сдвигами и ухудшением сна.

В контексте пандемии COVID-19 в обзоре также отмечено временное совпадение ТА-эпизодов с ростом психосоциального стресса и инсомнии.

Рубцовые алопеции на примере плоского волосяного лишая (lichen planopilaris)

При плоском волосяном лишае ключевой вклад в ухудшение сна связан с симптомами хронического воспаления кожи головы — зудом, болью, жжением — и с психологической нагрузкой от заболевания [6]. Cредние значения PSQI у пациентов c плоским волосяным лишаем выше, чем в контрольной группе, что указывало на худшее качество сна и большую латентность (задержку) засыпания.

Тракционная алопеция

Отдельного блока данных о качестве сна при тракционной алопеции почти нет, но важен практический момент: ночные привычки ухода и укладки (например, натяжение волос во сне) описаны как потенциальный фактор риска механического повреждения фолликулов.

Возможные механизмы, связывающие сон и выпадение волос

Авторы систематического обзора сводят связь между сном и выпадением волос к трем пересекающимся уровням: нейроэндокринная регуляция (включая гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось), воспаление/иммунная активация и метаболические/циркадные факторы. Отдельно подчеркивается, что нарушения сна в разных исследованиях ассоциировались с изменениями воспалительных маркеров и медиаторов (в частности, IL-6, CRP, TNF-α), а волосяной фолликул рассматривается как периферический нейроэндокринный мини-орган, чувствительный к стресс-медиаторам и иммунным сигналам.

При этом авторы аккуратны в формулировках: текущая база данных в основном наблюдательная, поэтому говорить о причинности нельзя. Но клиническая значимость у сна уже есть как минимум в двух сценариях: (1) как маркер общего бремени заболевания и психоэмоционального дистресса и (2) как потенциально модифицируемый фактор, который можно выявлять и корректировать параллельно с основной терапией.

Выводы

Ограничения данного систематического обзора типичны для этой темы: разнородность дизайнов, преобладание поперечных исследований, упор на самоотчетные опросники сна, редкое использование объективных методов и большое число возможных конфаундеров (стресс, психиатрическая коморбидность, гормональные вариации, лекарства). И тем не менее обзор ясно показывает: нарушения сна часто встречаются при разных формах потери волос и согласуются с биологически правдоподобными механизмами — через воспалительную активацию, стресс-ось и циркадную регуляцию.

Практический минимум — включать короткий скрининг сна в консультацию (например, PSQI), а при подозрении на инсомнию или OSA обсуждать дальнейшую диагностику и коррекцию как часть комплексного ведения пациента.

Источники

1. Boghosian T., Mendez H., Sayegh M. et al. The intersection of sleep and hair loss: a systematic review. Dermatol Ther (Heidelb) 2026; 16: 937–952.
2. Dai Y.-X., Tai Y.-H., Chen C.-C. et al. Bidirectional association between alopecia areata and sleep disorders: a population-based cohort study in Taiwan. Sleep Med 2020; 75: 112–116.
3. Sánchez-Díaz M., Díaz-Calvillo P., Soto-Moreno A. et al. The impact of sleep quality on mood status and quality of life in patients with alopecia areata: a comparative study. Int J Environ Res Public Health 2022; 19: 13126.
4. Irwin M.R., Olmstead R., Carroll J.E. Sleep disturbance, sleep duration, and inflammation: a systematic review and meta-analysis of cohort studies and experimental sleep deprivation. Biol Psychiatry 2016; 80: 40–52.
5. Wu Q., Li M., Xiong Y. et al. Association between sleep patterns, circadian rhythms, and hair loss in young adults. Chronobiol Int 2025; 42: 1395–1405.
6. Wegner É., Koth V., Salum F., Cherubini K. Association between oral lichen planus and sleep quality: a systematic review. Med Oral Patol Oral Cir Bucal 2024; (6): e750-e757.